Пчеловечество в опасности

Прошлый год в России для пчел стал «черным» — гибли массово. Считается, что главной причиной трагедии были аграрии, которые нещадно обрабатывали поля химикатами. Травили вредителей, а вместе с ними отравились и пчелы, которые опыляют растения на этих «ядовитых» полях.

По данным Российского национального союза пчеловодов (РНСП), в прошлом году в России насчитывалось порядка 5 млн пчелиных семей. Цифры погибших разнятся: от 5–25 процентов (по данным РНСП) до 56 процентов — статистика Национальной ассоциации пчеловодов.

Если же говорить о количестве, то за прошлый год погибло порядка 80 тысяч пчелосемей — так называют пчелиный рой, обитающий в одном улье. Об уроне заявили хозяйства из 38 регионов — половины всех субъектов РФ, власти части из них обещали компенсировать убытки. Состоялась и юридическая премьера: в прошлом году завели первое уголовное дело — пчеловод подал иск против фермера. Всего же на сегодняшний день количество обращений в суд исчисляется сотнями. Повторится ли такая же история в этом году?

Пчеловод из Тульской области Анатолий Рубцов до сих пор с содроганием вспоминает июль прошлого года. Выйдя утром к пасеке, он обнаружил перед ульями буквально кучи мертвых пчел. Оставшиеся в живых продолжали кружиться вокруг как заведенные и злобно жалили. Видимо, из-за того, что насекомые были отравлены, укусы на коже раздувались до огромных лиловых «лепешек». В течение того злополучного месяца Рубцовы закопали около 400 кг мертвых пчел.

— Вывозили тележками,— вспоминает Анатолий.— Запах стоял — словно могильник раскопали. Было 80 ульев — не осталось ни одного.

Виновником отравления оказалось аграрное хозяйство в 4 километрах от пасеки. Все поля этого агрокомплекса засеяны рапсом — растением, которое пчеловоды клянут последними словами и которое, в свою очередь, очень любят фермеры. Когда-то рапс выращивали на корм животным, но в последние годы его все больше используют для изготовления биотоплива, а также для производства рапсового масла, которое идет в основном на экспорт. Себестоимость выращивания довольно низкая, так что рапсовые поля — доходный бизнес.

Растения регулярно обрабатывают от различных вредителей, чтобы те не съели цветковые части растений, иначе не будет рапсовых зернышек, из которых и производят масло. Для этого несколько раз за сезон используют сильнодействующие препараты высокой степени опасности. Для пчел же эти препараты — яд в буквальном смысле этого слова.

— Мы вызывали полицию, чтобы зафиксировать гибель пчел,— рассказывает «Огоньку» Анатолий Рубцов.— Потом начали собирать документы, подтверждающие отравление. Для этого нужно провести несколько экспертиз на наличие остаточного количества пестицидов. Все лаборатории находятся в разных регионах. Подмор (так называют умерших пчел.— «О») возили в Белгород, мед вместе с пыльцой — на экспертизу в Тулу, листья рапса — в Подмосковье. Все эти экспертизы обошлись нам в 10 тысяч, это не считая других справок. Например, понадобились данные с метеостанции о том, что в тот день скорость ветра была выше 4 метров в секунду. То есть это был ветреный день, а в такую погоду нельзя обрабатывать посевы химикатами.

К началу этого года Рубцовы, наконец, собрали все документы и подали в суд, который тянется до сих пор. Все упирается в размер компенсации. Агрокомплекс готов ее выплатить, но «в рамках разумного», полагая, что пчеловод преувеличивает урон. Анатолий занимается пасекой всю жизнь (раньше пасеку держал его отец) и напоминает: в прошлом году он потерял все.

Кстати, первое уголовное дело по факту массовой гибели пчел, о котором мы упомянули, в Орловской области было выиграно. Оно было заведено по статье «нарушение правил, установленных для борьбы с болезнями и вредителями растений», которая предусматривает до двух лет ограничения свободы.

После этого пчеловоды стали подавать судебные иски к аграриям массово. Иногда удавалось отсудить от 400 до 600 тысяч. Но это все же скорее исключение из правил. Решать вопрос таким образом — слишком сложно и хлопотно.

Начать с того, что сертифицированных лабораторий, которые могут провести анализ меда и пчел на остаточное количество пестицидов, в принципе мало. А многие из тех, что имеются, не располагают оборудованием для исследований, у них нет ни утвержденных методик, ни сертифицированных специалистов.

— Бывают случаи, когда пчеловод хочет замерить остаточное количество каких-то антибиотиков или пестицидов у пчелы или в меде,— рассказывает «Огоньку» старший научный сотрудник лаборатории биохимии адаптивности насекомых Института биохимии и генетики Уфимского научного центра РАН Елена Салтыкова.— Так вот, на исследование старых препаратов у лаборатории есть разрешение, а на спектр новых — нет. Наши башкирские пасечники возили в результате пчел на экспертизу в Казань — ближе просто нет лаборатории. И все равно зря съездили, ничего не доказали.

По словам Салтыковой, слишком много организационных моментов, в которых пчеловоду нужно досконально разбираться. Сбор всевозможных справок, причем в определенные сроки. Чтобы взять часть растения на экспертизу, нужно запрашивать разрешение у хозяина этих посевов, который, как легко догадаться, не горит желанием это разрешение дать. Казалось бы, безупречная логическая цепочка: улей стоит рядом с полем, поле обработали химикатами, пчела собирала нектар с этих растений, отравилась и погибла — но в суде она часто распадается. И чем крупнее аграрное хозяйство, тем больше вероятность, что пчеловод проиграет.

В этом году теплый сезон еще только начинается, но в пчелиных хозяйствах Орловской и Тульской областей, а также Краснодарского края первые потери уже зафиксировали.

— Проблема прошлого года может повториться в этом с большой долей вероятности,— говорит Елена Салтыкова.— Более того, сейчас правительство взяло курс на развитие агропромышленного комплекса, в том числе на увеличение важных для страны посадок сельскохозяйственных растений. Это значит, посевы рапса будут лишь увеличиваться. Для фермера это источник дохода. Пчеловоды же нацелены на получение меда — у них свой источник дохода, часто единственный для сельского жителя. Нужны согласованные действия…

На самом деле проблема, конечно, далеко не только российская. Массовая гибель пчел отмечалась в США и Канаде уже в конце прошлого века. Тогда виновниками напасти сочли генетически модифицированные растения, с которых пчелы собирали пыльцу. Но уже в начале XXI века ученые отметили, что смертность пчел продолжает расти, а их численность в некоторых странах Европы за последнее десятилетие уменьшилась наполовину.

В России также на протяжении последних лет наблюдалась гибель пчел, просто прошлый год стал кульминацией.

— Причин, почему гибнут пчелы, на самом деле несколько. Для них может оказаться губительна затяжная зима — пчелы просто погибнут от голода,— рассказывает «Огоньку» врио директора Федерального научного центра пчеловодства Анна Брандорф.— В этом же году, например, часть пчел не пережила майских заморозков, которые случились после теплой зимы и довольно теплой весны. К тому же надо учесть, что многие пчеловоды экспериментируют — закупают пчел, не адаптированных к местным условиям. Скажем, среднерусская порода пчел может находиться в гнезде без облета по 5–6 месяцев — как раз столько у нас и длится холодный период. А южные породы медоносных пчел могут оставаться в улье не дольше месяца, потом, если не вылетают из улья, то просто погибают. А бывает, кто-то покупает импортных пчел, которые могут быть переносчиками заболеваний. Здесь очень много тонких моментов. Но самый чувствительный удар по пчелосемье наносит, конечно, обработка полей ядохимикатами.

Большинство таких средств, используемых в России, опасны для пчел. Многие содержат неоникотиноиды — вещества, которые обладают сверхвысокой токсичностью для всего живого, включая не только тех вредителей, против которых они направлены, но и медоносных пчел, других полезных насекомых, дождевых червей. Кроме того, эти яды очень долго сохраняются в растениях. Несколько лет назад пчеловоды в Европе добились запрета на применение трех неоникотиноидных соединений, несмотря на активное противодействие химических концернов. У нас же в стране подобных запретов нет: эти препараты свободно продаются и широко используются для обработки земли от вредителей.

Но есть и другая сторона той же проблемы. Даже те препараты, которые разрешены к применению, оказываются ядом для пчел, потому что используются неграмотно. Так, специальные регламенты и СанПиН (2010), разработанные еще в 1980-е, предписывают обрабатывать поля ядохимикатами только в ночное время, причем распылять с воздуха их можно вдали от населенных пунктов. При этом необходимо учитывать и погодные условия: ветер, осадки, облачность.

— К сожалению, чаще всего фермеры обрабатывают землю не сами, а с кем-нибудь договариваются,— говорит Елена Салтыкова.— Выбирают средства подешевле да поубойнее, чтобы уничтожить вредителей раз и навсегда. Но так не выходит. Со временем насекомые вырабатывают устойчивость, в том числе и перекрестную. Если одним препаратом обрабатывать землю несколько лет, в итоге может появиться устойчивость даже к тем препаратам, которые еще не использовали.

А самое главное — фермер должен оповестить пчеловодов через СМИ о применении ядохимикатов за три дня. Это позволит пчеловодам собрать ульи, перевезти их в безопасное место.

Но чаще агрохозяйства ограничиваются одним объявлением в газете в конце весны, что обработка посевов будет проходить в течение всего лета. Когда и где именно, насколько долго — не указывается.

Парадокс противостояния пчеловодов и аграриев заключается еще и в том, что пчелы на самом деле нужны обеим сторонам. Ведь пчелы — это не только поставщики меда, они опыляют растения. Если вспомним школьный курс ботаники, именно с помощью опыления происходит размножение растений и образование плодов. Ученые подсчитали: «работа» двух пчелиных семей — это 50–60 тысяч пчел — может повысить сбор урожая с 1 гектара в 3 раза! А ведь есть растения, которые размножаются только с помощью опыления. И гибель пчел неминуемо приведет к их исчезновению.

Все это уже отлично понимают в Европе. Зарубежные супермаркеты нередко проводят перформансы с пустыми полками, чтобы люди наглядно представляли себе, что будет, когда исчезнут пчелы. То есть не будет ничего.

Для пчел строят даже специальные «отели» — в некоторых городах Германии на крышах домов устанавливают ульи, в которых могут «остановиться» одинокие дикие пчелы, завести личинок, опылить окружающие цветы. А в Лондоне собираются создать специальные «пчелиные коридоры» — на протяженной полосе высаживать луговые цветы и травы, чтобы вернуть пчел в мегаполис.

— На самом деле это очень серьезно,— считает пчеловод Александр Сергеев, владелец крупной пасеки в Липецкой области. В прошлом году он, как и многие другие пасечники, пострадал — несколько десятков его ульев погибли из-за неправильного использования химикатов.— Если задуматься, пчелы опыляют практически большую часть продуктовой корзины среднестатистического россиянина, начиная от яблок и заканчивая кофе. Не будет опыления — не будет и урожая. Кофе, который все так любят пить по утрам, может исчезнуть, именно пчелы — основные его опылители. У нас рядом плодовое хозяйство, так оно привлекает наши пасеки, чтобы получить хороший урожай. Но не все это понимают…

Пчеловечество в опасности